?

Log in

No account? Create an account

mejdurechensk


Россия- один большой Междуреченск.

Мы пишем о взрывах.Техногенных и социальных.


Читают все¡ _ Роман Сенчин "Чего вы хотите?"
ааааааализая
gadsjl_7 wrote in mejdurechensk
Оригинал взят у gadsjl_7 в Читают все¡ _ Роман Сенчин "Чего вы хотите?"
Глава первая
18 декабря 2011 года, воскресенье
— Дашуня, вставай. — Мамин голос. — Вставай, нас ждут великие дела… Слышишь, Даша?
— Да, — простонала она, пытаясь прорваться из легкости сна в тяжелую плотность яви.
Не получилось, сон снова опутал и понес, будто волны на море…
— Дарья! — Звуковой удар. — Ну сколько можно?! Профессор опять злиться будет… Просила же вчера раньше лечь.
— Встаю.
Даша ногами стянула с себя одеяло, села на кровати. Мама стояла возле.
— Всё, иди, я собираюсь.
На застекленной и утепленной лоджии было тесно, но это все равно лучше, чем в одной комнате с сестрой. Свое пространство.
Надела теплые колготки, сменила майку на лифчик и кофту. Кое-как заправила постель — так, набросила покрывало на комок одеяла. Пошла в туалет, оттуда — в ванную. Почистила зубы, умыла лицо одной ладонью. Посмотрела на себя в зеркало, поморщилась, стала замазывать тоналкой прыщи на лбу…
Заглянула мама:
— Поторопись… Зачем ты красишься? И так красавица у меня…
— Мам, закрой дверь, сейчас я выйду.
— А фагот уложила?
— Да!
— Не рычи. — Дверь закрылась.
…На кухне вкусно, но и как-то противно пахло омлетом с сосисками. Мама резала батон. На кухонной лоджии, этой осенью тоже застекленной и утепленной, превращенной в кабинет, папа быстро писал в тетрадь, из ноутбука звучал звонкий женский голос:
— …У меня есть замечательная новость для Владимира Владимировича! Она заключается в том, что он в одиночку, в течение дня… не дня даже, просто нескольких минут, может остановить эпидемию страшного наркотика, который вызывает привыкание с первого раза, при котором человек сгнивает заживо за пару лет…
— Даш, садись, — кивнула мама на стул. — Омлет будешь?
— Нет, не хочу.
— Давай поешь — нам целый день сегодня…
— А сок есть?
— Кончился. Йогурт есть.
— Я лучше йогурт…
— …“Крокодилом” он называется потому, — торопился голос из ноутбука, — что кожа у наркомана сперва становится бугристой, а потом начинает гнить плоть, мясо буквально отваливается кусками…
— Роман! — сердито воскликнула мама, — выключи, пожалуйста! И иди завтракать.
Папа выключил звук, вошел на кухню. Недовольно ответил:
— Мне это для повести нужно.
— Ну слушал бы в наушниках. А то с утра таким по мозгам.
— Сломались наушники. — Папа уселся за стол, но тут же встал, принес с лоджии кружку с остатками кофе. — Вы ешьте, я попозже… с Настей… Так посижу. — И принял свой обыкновенный, отсутствующий, такой обижающий и раздражающий Дашу, вид.
— А про что повесть будет? — спросила она, чтобы вернуть его внимание.
Папа то ли усмехнулся, то ли покривился одной стороной лица.
— О сегодняшней жизни в России.
— М-м… И какая она?
— Так…
— А что это за “крокодил”?
Папа хотел что-то ответить, но мама опередила:
— Так, Даш, доела? Поехали! — И повернулась к папе: — Как там погода, не знаешь?
— Хм, около нуля.
— Я серьезно!
— Ну, действительно. Ноль — плюс один обещают.
Мама вздохнула:
— Десять дней до Нового года, а снега так и не было… Всё, Дарья, по коням!.. Да, и возьми историю — зачет на носу.
Дом — семнадцатиэтажная башенка — совсем рядом с метро, буквально тридцать шагов от подъезда до станции. Удобно, конечно. Но нет ни двора (вместо него — парковка), ни скамеек, ни детской площадки. Вышел — и сразу попал в круговорот бурной московской жизни с ее толпами, палатками на тротуарах, разворачивающимися среди пешеходов машинами, раздатчиками рекламок… И хочется скорее заскочить в метро, где хоть какой-то порядок; а потом — из метро — скорее домой, в пускай относительную, но тишину, хоть в какую-никакую, но надежность…
Сегодня воскресенье, еще рано — начало девятого, но все равно людей полно. И на улице, и в метро. В метро в это время почему-то в основном явно недавно приехавшие в Москву. Передвигаются медленно, стайками, как-то ошалело и жадно поглядывают вокруг, путаются в переходах, вклиниваются во встречные потоки.
Мама мгновенно напрягается, когда такая стайка оказывается рядом, тревожно посматривает на Дашу. От ее взгляда Даша теряется, чувствует себя маленькой и беспомощной.
— Пойдем быстрее! — торопит мама, хотя торопиться сейчас некуда, а нужно просто ждать поезда. Но мама, видимо, считает, что стоять опаснее, чем идти.
На станцию влетает поезд; мама с нетерпением наблюдает, как он тормозит. Когда открываются двери, врывается внутрь.
В вагоне осматривается, но не в поиске свободных сидений, а старясь не оказаться рядом с подозрительными, бомжеватыми.
Вот есть, по ее мнению, подходящее место — пространство между аккуратно одетым мужчиной и девушкой, читающей журнал.
— Сядем?
Даша кивнула. Снимает с плеч футляр с фаготом. Садятся.
Двери с хлопком сомкнулись, поезд тронулся.
Даша вставила в уши наушники-таблетки, включает Николаса Хупера… Еще с год назад она была фанаткой истории о Гарри Поттере, потом стала фанаткой “Сумерек”, но музыка Хупера из фильмов нравится до сих пор. Успокаивает и как-то защищает. Особенно когда ты в недружественном пространстве.
Прикрывает глаза, мысленно оказывается не в вагоне метро, а в поезде, везущем ее среди гор. Заснеженных, высоких гор. Нет никаких дементров, никакой опасности. Всё хорошо… И тут слышит сквозь музыку голос мамы. Слов не разобрать. Даша убавляет громкость.
— Почитай историю пока, — просит-требует мама. — Сдашь, и там каникулы. Отдохнешь.
Даша вздыхает, достает из накладного кармашка футляра учебник. “Новая история зарубежных стран. 8 класс”. Скучная и малопонятная история — больше про всякие политические изменения, чем про события. Раньше было интересней и проще — войны, крестовые походы, борьба городов с феодалами… Листает, отыскивая, что еще не читала или забыла… Вот двадцать шестой параграф — “У порога мировой войны”.
Снова прибавляет звук плеера, и под музыку начинает:
“Летом 1914 г. мир оказался на пороге неслыханной по масштабам войны. Вы уже узнали о событиях последних предвоенных лет, о том, как сформировались два военно-политических блока…”
Даша пытается вспомнить, как они сформировались, но не вспоминается. Лезть в предыдущие параграфы желания нет… Потом как-нибудь… Двигается взглядом дальше, но внимание рассеивается, глаза перескакивают ниже, ниже…
“…Казалось бы, определяющей чертой империализма должна была являться агрессия, военные захваты… Наиболее активные страны стремились подчинить себе как можно больше государств и земель, наводняя их не своими войсками, а капиталом, финансами. Вывоз капитала в той или иной форме резко усилился: он давал хозяевам капитала…”
“Капита-алом, капита-ала”, — закрутилось в голове под музыку; Даша отвела взгляд от учебника, наткнулась на журнал в руках девушки слева.
Почти во всю страницу был изображен пожилой, седой, но стильный мужчина в черных очках. А по краю страницы узким извилистым столбиком теснились слова.
Жирным шрифтом: “Вы живете в шести разных местах. Где эти места?”
Обычным шрифтом: “В моем офисе я провожу большую часть своего времени. У меня еще есть таунхаус для развлечений, а также фотостудия. Они находятся недалеко от офиса. Еще у меня есть две квартиры, они предназначены для гостей, потому что гостей у себя дома я не хочу видеть. Не приемлю распущенности”.
Жирным: “Если бы у вас был ребенок, что именно из своего опыта вы бы ему передали?”
Обычным: “Знаете, почему у меня нет детей? Потому что мне нечего передавать. Каждый должен прожить собственную жизнь. Я не верю в опыт, потому что всё, что я видел, чему учился и то, что со мной происходит, было в другом ремени, а мир сейчас изменился. Я думаю, каждый должен найти свой путь.
Я терпеть не могу в отцовстве то, что ты сразу становишься в ряд поколений.
Я не хочу быть ни отцом, ни дедом. Я вне поколений, я на все времена”.
Толчок. Даша поворачивается к маме — та что-то говорит. Убавляет громкость плеера.
— Что, мам?
— А заколки взяла? А то профессор опять будет, что глаз не видно…
— Да взяла, взяла.
http://magazines.russ.ru:81/druzhba/2013/3/s2.html