?

Log in

No account? Create an account

mejdurechensk


Россия- один большой Междуреченск.

Мы пишем о взрывах.Техногенных и социальных.


Previous Entry Share Next Entry
По делу Ильи Романова были допрошены сотрудники ФСБ
t_moshkin wrote in mejdurechensk
Вчера, 25 июня, выездная коллегия Московского окружного военного суда продолжила допрос свидетелей по уголовному делу Ильи Романова, нижегородского анархиста, обвиняемого по четырем статьям Уголовного кодекса РФ: ч. 1 ст. 30 ч. 1 ст. 205 (приготовление к террористическому акту), ч. 1 ст. 222 (незаконные хранение, перевозка или ношение боеприпасов), ч. 1 ст. 223 УК РФ (незаконное изготовление боеприпасов) и ч. 3 ст. 30 ч. 2 ст. 205.2 (покушение на публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, совершенные с использованием средств массовой информации).

В зал суда были вызваны двое сотрудников ФСБ, участвовавшие в обыске на съемной квартире, где проживал анархист незадолго до инцидента со срабатыванием пиротехнического устройства у него в руках. По поводу показаний обоих свидетелей подсудимый Илья Романов высказался, что их стоит расценивать критически, потому что, несмотря на отсутствие личной неприязни по отношению к нему, может иметь место служебная заинтересованность.


Стоит отметить, что поначалу оба свидетеля давали четкие и уверенные показания, но стоило стороне защиты начать задавать вопросы или обнаруживать явные противоречия с первоначальными показаниями, полученными на предварительном следствии, у сотрудников ФСБ случались приступы амнезии, сходные с теми, которые наблюдались при допросе в судебном заседании у старшего дознавателя Анжелики Балакиной-Кочетковой. Они также резко переставали помнить события, ничего не знали или не могли пояснить.

Первым был допрошен полковник ФСБ Сергей Кирсанов. В Управлении Федеральной Службы Безопасности по Нижегородской области он является начальником взрывотехнического подразделения 3-го отделения. В день обыска на съемной квартире 26 октября 2013 года он был начальников группы из четырех взрывотехников ФСБ. В судебном заседании Кирсанов пояснил, что до начала обыска первичный осмотр произвел кинолог с собакой, при этом дознаватель, группа взрывотехников, криминалист, понятые, а, возможно, и еще какие-то оперативные сотрудники оставались на лестничной площадке.

Собака реакции не дала, но кинолог в помещении обнаружил подозрительную спортивную сумку. Далее в квартиру вошел один из взрывотехников, предположительно, по фамилии Шорохов, также без понятых. Он и нашел в сумке стеклянную банку с порошкообразным кристаллическим веществом белого цвета, пригласил дознавателя и эксперта-криминалиста с понятыми, которые сфотографировали банку и были удалены. Далее зашел кто-то еще из взрывотехников, также один и без понятых, чтобы отобрать термопробу, на основании которой он сделал вывод, что белое вещество из банки является взрывчатым, а именно, перекисью ацетона. После этого в квартиру вошел еще один взрывотехник, вероятнее всего, Патрин, чтобы взять пробу вещества для дальнейших исследований. И снова один, без понятых. Всего взрывотехник – то ли один и тот же, то ли разные – заходил в квартиру без понятых пять-семь раз.

По ходатайству стороны защиты, были оглашены показания Кирсанова, данные на предварительном следствии, из которых следовало, что и обнаружил банку с белым порошком, и брал пробы он сам. Однако это нисколько не смутило сотрудника ФСБ, и он пояснил, что так его показания записал следователь ФСБ Кауркин, а сейчас он, свидетель, не помнит, он это был или не он.

По поводу пузырька с прикрепленной к нему пластиковой трубкой и жидкостью серого цвета внутри, определенного как взрывное устройство, свидетель Кирсанов пояснил, что его нашли в той же спортивной сумке, где и банку. Хотя из показаний дознавателя Балакиной-Кочетковой следовало, что этот пузырек обнаружили в одной из запертых комнат.

Весьма интересно, как сотрудник ФСБ определил количество взрывчатого вещества в банке. Оказывается, на глаз: банка чуть больше, чем пол-литра, а заполнена где-то на половину, значит, 150-200 г. Это его личное мнение. Более того, как выяснилось, и эксперт-взрывотехник ФСБ Захаров почти также установил количество этого вещества – путем осмотра фотографий банки, потому что саму банку, залив моющим средством для обезвреживания, утопили в Волге.

При вопросе о том, кто обнаружил мелкие нарубленные гвозди, которые могли использоваться как поражающие элементы во взрывном устройстве, память подвела свидетеля, хотя, по его уверениям, он в момент их обнаружения в сумке находился в комнате. При этом он утверждал, что видел их в сумке, и «в его памяти отложилось, что гвозди лежали кучкой». Однако в его первоначальных показаниях было зафиксировано, что он сам разбирал эту сумку.

Далее Кирсанов заявил, что при обыске осматривались все три комнаты в квартире. Хотя до этого риелтор Олег Чижевский, допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля, пояснил суду, что подсудимый мог бывать лишь в одной комнате, потому что две другие были заперты, и когда Чижевский после проведенного сотрудниками полиции обыска посетил квартиру, комнаты также оставались запертыми. Свидетель Кирсанов же утверждал, что комнаты открывались. «Кто-то находил ключи и приносил их дознавателю», - сказал он.

Кроме того, свидетель рассказал, что при обыске присутствовали некие люди, которые не представлялись. Кто это был, он не знает.

После этого в судебном заседании в качестве свидетеля был допрошен капитан УФСБ, эксперт-взрывотехник Николай Патрин. Из его показаний вырисовывалась несколько иная картина происходящего. После того, как кинолог с собакой провел первичный осмотр помещения, туда вошел кто-то из взрывотехников с манипулятором, кто именно, свидетель, конечно же, не помнил, однако все-таки вспомнил, что не он сам. Этот взрывотехник зашел один, без понятых, достал все предметы из сумки и разложил на полу, пока все другие участники обыска – дознаватель, группа взрывотехников ФСБ и понятые – стояли на половину лестничного пролета ниже. Этот же загадочный взрывотехник зашел в помещение снова, естественно, без понятых, один, чтобы сфотографировать все содержимое сумки. После чего вернулся на лестничную клетку и предъявил фотографии всем остальным участникам событий. Гвозди свидетель на фотографиях не припомнил. После этого все вошли в квартиру, в том числе и понятые. Вещи к этому моменту были разложены на полу. Кто проводил термопробу, Патрин вспомнить так и не смог: может, не он, а может, и он сам.

Далее суд приступил к оглашению материалов дела. Среди прочего было оглашено заключение комиссионной экспертизы, согласно которому повреждения, полученные Ильей Романовы от взрыва пиротехнического устройства, не создавали опасности его жизни. Стоит отметить, что и следствие, и обвинение настаивает, что травмы Романова были опасны для жизни, стараясь использовать данный факт как доказательство того, что в руках у него сработало именно взрывное устройство, а не пиротехническое, как утверждает сторона защиты. Именно по этой причине проводилась дополнительная экспертиза, в которой следователь Кауркин поставил вопрос экспертам о том, могли ли полученные повреждения привести к смерти подозреваемого при условии отсутствия своевременной квалифицированно помощи. Однако даже на вопрос, поставленный в такой форме, эксперты дали однозначный ответ, что повреждения не относятся к числу несущих непосредственную угрозу жизни, хотя и допустили гипотетическую возможность смерти при неоказании надлежащей помощи.

Также были оглашен протоколы осмотра системного блока компьютера, изъятого на съемной квартире, который принадлежал повесившемуся в одном из отделений полиции города Сергею Ветошко. Именно на этом компьютере был обнаружен документ с текстом: «Шанцев, Сорокин, Кондрашов! Если не прекратите рубить парки, взорву всех к … матери», создание которого приписывается Илье Романову. На нем же был обнаружен некий документ под названием «Арийский террор». Судя по протоколам осмотра, это брошюра «для белых террористов» с рекомендациями относительно ведения террористической деятельности. Якобы этот файл был записан на компьютер с CD-диска 25 октября 2013 года. Сам Илья Романов настаивает, что впервые увидел эти документы в печатном виде 6 декабря 2013 года, уже после своего ареста, в ЦПЭ, куда был этапирован из СИЗО по так до сих пор и не выясненным причинам. Их предоставлял ему оперативный сотрудник ЦПЭ Иван Решетов.

В протоколах осмотра нет никаких указаний, как был упакован и опечатан системный блок, а на прилагаемых фотографиях вообще отсутствуют следы упаковки. Первый осмотр производился не сразу после изъятия в ходе обыска 26 октября, а только 15 ноября, после того как 28 октября системный блок был направлен на исследование в ФСБ.

На системном блоке отсутствуют следы пальцев обвиняемого, при этом дактилоскопическую экспертизу проводил капитан ФСБ Патрин, который является экспертом-взрывотехником. Стоит отметить, что в ходатайстве адвоката Губина о проведении дополнительного дактилоскопического исследования на стадии предварительного следствия следователем Кауркиным было отказано.

Было оглашено заключение эксперта УФСБ старшего офицера Дениса Туренко от 7 августа 2014 года относительно изъятого системного блока. Илья Романов обратил внимание, что в соответствии с выводами экспертизы, документы «Арийский террор» и файл с текстом с угрозами в адрес руководителей города и области никогда не распечатывались. Однако, в протоколах осмотров системного блока, которые проводились до назначения экспертизы, фигурируют печатные копии этих документов.

В окончании судебного заседания прокурор Езерский начал оглашать протокол прослушивания аудиозаписи программы Радио РКАС Libertaire «Диалоги» с Ильей Романовым. По версии обвинения, именно в этом интервью анархист покушается на призывы к террористической деятельности. Только прокурор начал входить в роль радиоведущего, попутно назвав Илью Романова «либеральным коммунистом», как буквально на полуслове был прерван судом, и в судебном заседании был объявлен перерыв до 10.00 утра сегодняшнего дня.


Екатерина Максимова

Дополнительная информация: Евгений Губин, адвокат – 8 920 253 77 99