?

Log in

No account? Create an account

mejdurechensk


Россия- один большой Междуреченск.

Мы пишем о взрывах.Техногенных и социальных.


Previous Entry Share Flag Next Entry
Ю.Екишев. Русь. Любовь, смерть, свобода, возмездие
Пара Беллум
ekishev_yuri wrote in mejdurechensk

штурмновости

Ю.Екишев

Русь. Любовь, смерть, свобода, возмездие

Алексею, Максиму, Евгению, Александру,
Илье, Сергею, Антону, Иоанну и всем братьям


В память о  тех, кто сложил свои головы. В осознание мотивов борьбы Руси, попробуем рассмотреть некоторые вопросы соотношения сил, из которых исходят законы движения, видимого и невидимого.


Дар любви

Любовь сильна как смерть. Смерть велика, но любовь бесконечна. Смерть величественна, но любовь недостижимо свята.  И они лишь кажутся равновеликими с точки зрения человека, опасающегося смерти – действующего в ответ на нее.
Океан разложения разлился по всей земле, но не все разложились. Обрезанные истины овладели умами, но не все обрезались. История человека, как история творения Бога, продолжается.
Действие, кажущееся изменяющим мир, становится  лишь следствием изменения – принятия любви, или предательства и принятия правил смерти, гибели и разложения.
Ничто земное не выравнивает земных страданий. Ничто кроме любви не может уравновесить чашу потерь, крови и смерти. Ничто из памятников, фильмов, вечных огней – не остановило воюющих вырожденцев. Ничто не вернуло отцам и матерям спокойствия от потерь своих детей, женам – любимых, детям – отцов. Ничто из осознания прошлого не смогло остановить нашествия грубой силы.
И есть только нечто из будущего, логика преодоления смерти, логика вечной жизни, реализуемая в настоящем, в любви русского человека и ее проявлениях. Она лишь позволяет принять временную смерть с возможностью будущей радостной встречи там, за чертой смерти. Некоторые воспринимают священный долг, как месть за потери близких. Некоторые воплощают приближение победы в остановке страданий детей войны, детей народа, народившихся и неповинных. Любя по-русски: не просто стоя перед западным выбором «сделай или умри», а осуществляя русский выбор: «умри, но сделай».
Когда даже смерть не является препятствием, как  у тех, кто шел в атаку мертвецов в Осовце, старательно забываемом всей Европой. Как отвечал Евпатий Коловрат на вопрос батыевых посланцев «чего ты хочешь?»:  «Хочу умереть!» Для человека, не привязанного излишне к земному – все, даже смерть – дар Божий.
Человек же нынешний противоречив, занимая место счастья – наслаждениями временной жизни. Эксплуатируя центры удовольствия тем, что убивает его. Парадоксально, привязавшись к жизни, к каждому мгновению – и с каждым мгновением как раз теряя ее, лишаясь счастья, удовлетворившись обманкой, имитацией.
И человек счастлив, когда может даже не сам, встряхнутый внешней непреодолимой силой, отрезвившись на время – занимается тем, что дано ему, как призвание. Плотничая, строя, воюя, созидая без корысти… Обретая вкус к бытию исполнения заложенной в нем любви, просто находясь на своем месте... Счастлив даже в смерти, принимая ее как часть жизни, необходимую, неотвратимую.  Для многих страшную именно потому – что жили не так, серо… думали не так, мелко и по-рабски… любили не так – похотливо и ничтожно… По сути разрушая весь мир русского человека, всю русскую вселенную…
В цивилизационном выборе, в ответе на вопрос бытия – «что ты хочешь», «какое бытие выбираешь» – Русь выбрала одно: «любить». И это сделало нас народом. И это стало основным нашим приобретением, как народа – неприкосновенными отношениями между собой.
Никто не сделал такого выбора. Многие решили «использовать любовь»: властвовать, эксплуатируя любовь; иметь, пользуясь дарами любви; казаться, подменяя любовь. И попытались и нас отравить этими чуждыми отношениями. Пришли к нам со словами о любви к земному, с красивыми теориями и справедливости, с картинками земного счастья и комфорта. Не ведая, что мы выбрали не слова, не кодексы, не конституции и права, закрепляющие безнаказанное пролитие крови. Мы выбрали саму любовь.
И тем, кто не отказался от русского дара – жить любовью, –  доступно сакральное знание. Виден мир в полноте. Только любовь уравновешивает  всю тяжесть, кровь, трудности, которые рядом с нею – ничто...  Только надо любить и все. Вот секрет Руси.  Так побеждали отцы наши – так за ними шли люди, чувствуя родство и неприкасаемое наследство в любви, в отцовстве – и ни в чем ином.
Сегодня многие сильно закоснели в идейном одиночестве, полагаясь только на убежденность... Омертвели будучи ходячими и зрячими… И даже смерть не открывает глаза слепым... И даже страдания усугубляют разум, омертвевший в рабстве. И даже опасность поднимает лишь стервятников, способных поживиться и потешиться русской жертвой народа – и молодых и пожилых…
И лишь когда придет время живых. Тогда начнутся изменения.


Парадоксы служения

Любовь дана всем. Иначе бы и не было заповедей – иначе как спрашивать о невозможном? Основной парадокс при этом – что все дано даром, изначально, и надо заботиться не как что-то приобрести, а как успеть раздать все, во что этот дар любви воплощается.
И есть и были те, кто раздает, и есть те, кто присваивает.
Есть те, кто стремится к богатству, обладанию, власти – здесь и сейчас, любой ценой, продаваясь и ожесточаясь, применяя насилие и все уловки.
А есть те, кому дана власть свыше (а не то покрытое кровью человеческого жертвоприношения «кривое право», не власть рабовладельца телес). Это власть над умами и душами свободных и сильных, кто устрояя и управляя земным, приобретает небесное. Кто больше служит и раздает, кто несет ответственность и соблюдает мир.
Есть те, через кого идет соблазн и предательство.
И есть те, кто пошел другой дорогой – наперекор всему течению к смерти, чтоб защитить и вывести кого возможно.
Есть авторитеты и кумиры мира идолов и непрерывного удовольствия, ржания, осмеяния всего в мире, в котором ничего святого, в котором «любовь» лишь служанка на кухне смерти, где варятся сладкие яства, умертвляющие людские души, прежде чем их используют и выкинут те, кто в пределе становятся растлителями детей и каннибалами – и духовно, и физиологически, включая циклы потребления людей…
И есть те, то не отрекся от любви, не отказался, не умертвил ее, кем она управляет и движет… Даже стреляя во врага – такой человек любит. Такова его любовь к русским детям, нашему миру, русской святости, к благу нераздельности земли Русской, к красоте русских отношений и русского порядка. И чем больше любовь – тем сильнее и отчетливее осознанная ненависть к врагу Руси.
Мы не развязываем войн, но постоянно с войнами идут к нам.
В ситуации этой непрерывной войны против нас, –  цивилизационной, тягучей… – возникают ситуации, не вписывающиеся в отдельные теории. Или эпизоды, становящиеся парадоксальными иллюстрациями того, что и как происходит. Главное – не написано. Основа нашего единства – единодушие.
Именно поэтому с Владимиром Васильевичем Квачковым во многих ситуациях мы понимаем друг друга с полуслова, а иногда и вовсе без слов…
При обсуждении того, как начнется возрождение России, глядя на нынешнее состояние общества – он вздыхает, что очень непростым ему видится этот момент, сколько тяжестей будет у первопроходцев. И как они намучаются со всем этим безпорядком в умах (что показал его опыт Таджикистана, Чечни, и сейчас – Новороссии).
Я за рулем бесконечных поездок (под непрерывным наблюдающим оком) – вздыхаю в ответ:
– Мученики те, кто будет все восстанавливать… Вот им придется тяжелее!
– Точно! – говорит Владимир Васильевич.
И вновь дорога… непрерывная слежка… как свидетельство слабости режима – что несколько человек могут сломать всю систему страха и лжи, не боясь их…
Но сломать – мало… Донести во всей полноте идею русской жизни, внести порядок во все, восстанавливать могущество – будет ох как непросто! Что по сравнению с этим мелочи – погони, преследования, давление, обыски, аресты, попытки всех поставить на колени…

Другой парадокс –  беседуем об отношении кому легче, кому тяжелей – бывают ситуации вопреки расхожим оценкам, сразу незаметные. Владимир Васильевич, в редкую минуту, когда можно перекинуться словами:
– Юрий Анатольевич, я все понимаю! В тюрьме иногда легче… Режим, расписание, сами ведь знаете… Книжки читаешь… А вот на воле… все эти потери… – вздыхает. – Никуда не деться от них… Принимаешь все на себя… Это не пройдет…
Из опыта Афганистана, Таджикистана, Чечни, Баку, Сербии, прочих горячих точек – оттуда этот горький  вздох полковника Квачкова. Вздох потери. Невозвратимой в земной жизни. Ошибки можно исправить. Потери восполнить невозможно – есть незаменимые, лучшие… И они всегда впереди. Там, где встречается правда с ложью. Там, где любовь преодолевает смерть.
И теперь, с Новороссией, с именами и потерями – видна правота…


Потери, их смысл

Проснувшееся отцовство молодых парней, оставивших юных жен, некоторых вообще на сносях – парадоксально. Никто им ничего не приказывал. Зачастую таясь, скрывая от всех до последнего куда направляются, не слушая никаких останавливающих доводов – это проснувшееся русское отцовство вывело их из семьи в защиту – основной большой нашей семьи, Руси, нашего государства, нашего образа жизни, всех, кто слабее, кто под сенью его мог бы жить.
Природа поступка русского человека скрыта скромностью, болью сердца, ночным беспокойством, невозможностью терпеть несправедливость, готовностью защищать невинных. Именно так, в тишине неспящего русского молодого сердца, начинает сбываться пророчество Серафима Саровского – «народ возьмет в руки оружие… за благость нераздельности земли Русской».
Они уже никогда не станут молодыми отцами, потому что стали отцами взрослыми. Нашей большой семьи. Они же и есть Человеки, дети Божьи –  Того, Кто отдал Себя – победив смертью смерть.
Категории свободы, любви и смерти – неизменно в ходу у тех, кто пытается описать процесс смены режима, за что бьются люди, или против какой несвободы выступают, готовые даже ценой жизни отстаивать свои убеждения, эмоции, боль свою, предназначение мужчины быть мужем. Именно от их взаимосвязи, воспринимаемой обществом в определенной связывающей их формуле – зачастую зависят миллионы жизней, живущих и их потомков.
Необходимо констатировать, что абсолютной свободы (наверно, самого нещадно эксплуатируемого мифа) – не существует в человеческой природе. Хотя именно этот миф чаще других провозглашается постоянно среди «мягкой силы», формируемой в начальных стадиях нынешних перемен. Даже не подозревающей что реализации-то мифа, коий вызывал на площади под полицейские дубинки – нет в помине и не может быть никогда. И оканчивается он тоже смертью – только в интересах подстрекателей и манипуляторов. Как сгинули тысячи славянских душ в новоросской мясорубке во славу процветания жидовствующей олигархии, позволившей им «свободно» умереть в иллюзорном мире торжества имперской силы (только никто не сказал им, что это империя нового мирового порядка). За возможность вроде бы громко заявить свои идеалы. Но за чужой порядок. Новый мировой.
В этом отличие от той русской справедливости, реализации Истины – сильной Руси, Руси свободных людей, Руси, раскинувшейся широко своими просторами. Руси, как единства в том, что оказалось недоступно остальному миру – отношений правды.
Свобода всегда относительна объекта – от чего, от кого понимается свобода. Это абсолютная категория, даваемая человеку в качестве критерия познания истины: «Истина сделает вас свободными».
То, что воюет против любви, хочет крови... выжигает сердца... мучает души...разделяет и овладевает…  – это и есть смерть, от которой надо избавляться, а вовсе не от любви. Просто надо любить несмотря ни на что, ощущая смерть, лишь как порог на пути к вечности. Ведь это яд лукавства нашептывает гнусные слова о «полной свободе»: хотя свобода от любви и есть смерть. С другой стороны свободу от смерти дает только любовь. Нет свободы самой по себе. Любящий и любимый, сохранивший верность –  свободен. Ему можно все в любви. Никто не властен его осудить. То, что ему вручено – не от людей,  любовь – дар Божий.
Ошибочное мнение, что есть только одно поле битвы, приводит к поражению: не только поле, не только финансы, не только гонка технологий, не только ресурсы, и не только область идей… Это в растлевшем земном мире все измеряется преуспеванием в присвоении стоимости и успехами конкурентной борьбы. Все измеряется в конечном итоге вещностью, утилитарными константами. Приводит к поклонению куче золота, а по сути – навоза.
И только в русском измерение другое – прочностью отношений. Из которых уже выстраивается совокупность: каков порядок. Как собирается и раздается все, исходящее из одного источника – безкорыстной любви, как дара.
Или все вертится вокруг не-любви, насилия, оформленного под абстрактное «право», а по сути смерти, неотъемлемого признака сатаны, «человекоубийцы искони», как принадлежности другой силе и ее доминанты: все на продажу! Нет Бога, нет любви – все дозволено. Это формула разложения, схождения в небытие, в погибшее безвозвратно.


Возмездие

Любовь – дорога, по которой русский человек идет в вечность. Любовь, становящаяся непрерывным отцовством, заботой о младших, заботой о слабых. По этой дороге человек, даже уходя – обязательно встретится вам, если вы пойдете той же дорогой, дорогой дара, дорогой безкорыстия, дорогой русского наследства Царства Божия.
Эта дорога выводит падших к чистоте, больных – к врачу душ и телес, сирот – к отцу…
Мы, Русь, шли этой дорогой всегда. Во все времена был хоть один, пусть неловкий, неказистый с виду, но шаг в сторону обретения единства.
Они, предки наши, отцы наши – забывая себя, любили правду, любили саму любовь – к женам, к миру, к деткам, к нетронутой природе – ведь все вокруг, чистое, нетронутое – и есть часть удивительно сотворенного мира, часть рая, свидетельствующая о мире, где нет войны и потерь, где нет слез и разделения.
Мы ценили единство и шли к единству. Не только к земному. Парадоксально. Теряя земное  – мы обретали вечное. Раздавая материальное – обретали и Русь, как награду, как непрерывное неотъемлемое постоянное чудо русского человека, который любил ее во всем, в ее нежном и прекрасном устроении, в природе, в которой русская душа – была под защитой, спокойна, неподвластна агрессии остального мира. И это было видимое свидетельство наших нетлеющих сокровищ.
Смерть ради свободы в истине и любви, смерть ради будущего детей – только сильный духом человек, духовно повзрослевший, который осознает, что жизнь не ради бумажек и куска металла, а ради чистой как горная река, улыбки ребенка, звонкого как колокольчик смеха, его познания мира Руси, всего его наследства – вот есть то, ради чего человек идёт против агрессора, который вероломно вторгаясь в его быт, пытается разрушить истинное счастье – вот на что он готов пойти. Вот на что пошли уже лучшие, отдав свои жизни, добровольно, свободно. Из любви.
Не борясь за власть, не надмеваясь над другими – мы получали ее, прекрасную власть, сильнейшую в мире, ценившую доверие народа и власти, именно народную по своему устроению. Где дети росли в безопасности и внимании. Где не было ущербности и перекосов ни между старшими и молодыми, ни между мужчиной и женщиной – все уравновешивала любовь, таинства веры, постоянная гармония единства, звучавшая как тихий русский напев в безмолвном внимающем мире.
Уметь любить – уметь раздавать, силу, расходовать и раздавать, имея неограниченный запас силы, источник… Раздавать не небрежно, а в меру, как детям… Раздавать не ожидая наград. умея забывать об отданном. Мы даже мертвые воевали, как в Осовце, за несколько минут до смерти – наступая на врага! Как в Липицкой битве 1216 года новгородцев за правду – снимали доспехи и шли обнаженные на противника – который в этот день терял до 9000 убитыми, а на стороне веры и правды – погибло всего 6 человек, помянутых поименно. Причем оставшись живыми в той вечности, которая открывается нам через любовь.
Это иные принципы, чем принципы рынка.
Рынок мирового порядка – и есть смерть для нас, поскольку это и есть разделение на богатых и бедных, на успешных и нищебродов, на «право имеющих» и «борющихся за права». Их рынок – это все та же вечная работорговля, которую пытались нам принести и Мамай, и Наполеон, и прочие «завоеватели» – изначальное отсутствие возможности реализации того, кто ты есть.
Ведь в нем ты становишься тем, кто рвет к себе, конкурируя, а не тот, кто раздает.
При этом всего лишь являясь объектом – ты собираешь, чтоб быть выжатым. Ты собираешь для смерти. Ты собираешь в надежде обогнать кого-то, кто умрет раньше. Но в конце концов приходит смерть, и ты отдаешь всю свою кровь, слезы,  время, чтоб быть мертвым и выжатым, чуть позже других.
Ты даже знаешь об этой смерти все, потому что ад – тоже вокруг. Ад – все искалеченное скомканное, испорченное.  И ты видишь умирающие души, омертвение. И знаешь, что пока ты жив – еще можно побарахтаться, опираясь на тех, кто ослаб и тонет, но смерть придет неминуемо, забрав у тебя все приобретенное… за то, что ты заплатил… за собственную смерть.
И этот страх смерти тоже парализует, изгоняя последнюю любовь, последнюю надежду, последнюю возможность выйти из ада. Ты сам захлопываешь его двери за собой.
Боязнь смерти сделала миллионы и миллиарды ее жертвами. И только любовь способна прогнать ее, освободить от нее. Пребывающим в любви – все дозволено. Дозволено не бояться. Дозволено радоваться миру, его вечной весне в преддверии лета Господня, благословенного. Когда смерти уже не будет. Боящийся же несовершен в любви.
Родившись людьми, вызванные к жизни, отвечая на вопросы смерти, мы совершенствуемся в любви или же приближаемся к гибели, сложив в бездействии и безволии лапки, унывая, что ничего нельзя сделать. Недаром Серафим Саровский самым тяжким грехом считает именно уныние – согласие со своей смертью, что ничего уже нельзя поделать. Уныние – это убийство любви, ее тихого огня в груди человека. Это окоченение и судорога перед  самоубийственной смертью.


Возмездие

Лукавство и уныние, суть жидовства – воюют против Любви. Вот два полюса.
Обманка, видимость жизни, отраженные иллюзорные огоньки сатаны, бывшего ангела света, окружающие путь во мрак – ведут в небытие. Ничего не делай, сложи лапки – и течение само унесет тебя.
И есть Солнце правды – несравнимое с этим путем разложения. Велика смерть, да любовь бесконечна. Круги Руси, ее самоподобия, ее восходящего отождествления, роста, совершенствования, отсутствия страха перед белым светом – человек, семья, община, государство, Небесное Царство – и есть совершенство любви. Разных ее проявлений.
Любящий и любимый – вечен и до конца жизни, до смерти, всего лишь маленького препятствия – он жив, как жив сразу после смерти, которой нет для него, даже не споткнувшись перешедшего этот порог. Просто его сейчас нет рядом. Скорее тебя нет еще рядом с ними. Уже шагнувшими туда, в вечность, где твоя задача – не потеряться..
Всем им, сложившим головушки, русским парням, проложившим дорогу, по которой должны пройти от тянущего мрака смерти наши русские дети – поклон и ожидание радостной встречи там, где уже нет разделения, нет смерти, нет тоски, нет печали, нет тени.
Все великие русские победы, открытия, достижения – это открытия любви.  То, как прекрасно сотворен мир, как велик человек, как просто быть им, всего лишь сохраняя дар любви.
Открытия русской семьи – открытия отцовства и материнства, продолжения рода, рождения и воспитания детей для мира, где любовь осуществляется уже в общинах и затем в целом в картине особого, прекрасного русского государства, величественного и простого русского порядка вещей.
Русский человек учится любви, совершенствуется в ней, идет по этой дороге в вечность – вот наш мир… И его можно увидеть рядом, здесь…
Наши отношения выстраиваются в зависимости от отношений с Богом, с Его даром любви – именно из этого устроены общности единого Русского порядка, а не наоборот.
Кто от Любви – тот ищет тех, кто от Бога. Кто от мертвых, смертных – ищет таких же, управляется такими же. Ржет вместе с гнусью. Попирает святыни с мерзавцами. И разделит участь с поедающими трупы людей.
Никогда Русь не будет полюсом смерти, пока жив хоть один русский человек.
Мы очистим всю нашу землю от коросты, корки крови, покрывшей ее, от смерти, от тления, от всего мертвого, чуждого нам.
Та же опричнина – это сама любовь народа к своей власти, защищающая ее. Опричное – это иное бытие. В котором братство выше наживы. В котором любовь – выше смерти. В котором нет сумерек и наркотического смога – но есть ясность цели и твердость руки.
Уроки слез, уроки крови, уроки славы и уроки смирения – вот наука опричника. Человека, имеющего иную логику, небесную, вносящего в мир порядок свыше. Очищая его от всего низменного, «восставшего для новых похорон».
Они, чужие – от нижних, от духов злобы под-небесных.
Наши – от вышних. И это наш удел. И это линия фронта. И это наша счастливая участь.
Русь всегда находила противодействие в жертвенности, первом признаке любви к ближним. И пока жив русский человек, не вставший на колени перед новым мировым порядком – все возможно. «Любить по-русски» –  мы всегда имеем этот путь. В идеях, в жизни, даже в кино… –  воплощая свой путь, который многим кажется неказистым, неприемлемым… А для нас он естествен, потому что в русском порядке мы наконец становимся сами собой, а не выжатыми рабами системы.
Стоя на коленях, счастья не найдешь… только можешь успеть потребить сколько дадут тебе корма, прежде чем принести в жертву.
В их мире – «кольт уравнивает права всех», кто стоит на коленях перед наглой силой, хвалящейся своими богатствами.
В нашем – любовь по-русски уравнивает всех, не вставших на колени, свободных в ответственности нести правду и защиту Руси. Даже за порогом смерти.
Основное возмездие ожидает всех там, где спросят за розданные таланты и дары. Земное же возмездие – воздаяние тем, кто нарушил наши границы, границы Руси, границы семьи, кто принес к нам смерть, кто посягнул на наше единство, на нашу веру, на наше державное устроение – на наш порядок.
Парни наши, друзья наши – исполнив заповедь «нет больше той любви, кто жизнь отдаст за други своя» – свободной волей, отдали ее. За благо нераздельности земли Русской, о чем таинственно сказал Серафим Саровский – возможно, чтоб эта тайна до поры скрытого нашего общего блага – быть вместе, единым целым, единой семьей, Русью – стала для нас насущной.
Помните их. Смогли бы они по-другому? Спрятаться, уткнуться носом в землю? Найти тысячи оправданий бездействия? Заслониться миллионами пустых слов о том, «что на самом деле происходит»? Нет. Это были бы тогда не они. Не те, кто сделал основной выбор – любить.
Помните, что встреча – впереди. Придите ту да свободными. Придите туда, к своим, со спокойной совестью, что все сделано для очищения матушки-земли Русской, переданной нам в наследство. Не потеряйтесь на пути в вечность.